Эта страшная и смешная игра Red Spetznaz - Александр ВИН

– Не встану. Мне сейчас очень плохо, тебе не понять…

Капитан Глеб не сдержался.

Нервы и так не успели отойти от происшествия, а тут ещё перед ним распростёрлась на мягкой травке эта вселенская скорбь. Он сильно, в голос, захохотал, широко белея ровными зубами.

Евдокимов и Бориска одинаково удивлённо посмотрели на такого непривычно счастливого человека.

…Вроде всё тогда уже кончалось, туристы стали понемногу собираться, обсуждая подробные детали приключения, отряхивали одежду.

Евдокимов подошёл к Глебу.

– Есть ещё у вас там, в автобусе, банки? Скажи, чтобы сюда притащили. Любые, пусть полные, не жалейте.

Немного утомлённые сильными впечатлениями, легионеры всё равно с интересом наблюдали за приготовлениями седого военного.

На пять столбов подряд Евдокимов поставил пять одинаковых банок. Отошёл от них шагов на тридцать. Один из матросов привычно подскочил к нему и передал два заряженных пистолета.

Прижимая руки к бокам, офицер немного покачался с носков на пятки и стремительно побежал к столбам. Глухо грохотали оба пистолета, а банки по очереди взлетали в воздух. Только однажды пуля чмокнула в самую верхушку столба, но следующая всё-таки скинула жестянку на землю.

«По-македонски…!».

– Так будет с каждым, кто к нам с мечом!

Стояли поодаль с открытыми ртами иностранцы и снисходительно привычно улыбались наши матросы.

Совсем по-мальчишески Евдокимов подмигнул Глебу.

– Это я специально. Демонстрировал мощь российских вооружённых сил.

– Да-а уж, могём, господин офицер!

Когда все уже совсем устроились в автобусе на знакомых местах, и водитель запустил двигатель, к Глебу, теребя в зубах травинку, снова подошёл Евдокимов.

– Послушай, старшой, тут такое дело. Не в наших общих интересах скандалы затевать, тем более международные…

– Не тяни. Что произошло?

– Патроны пропали. Автоматные, на целый рожок. Мои бойцы проверенные, не балуют по таким мелочам, я их отучил. Конечно…

Седой пристально взглянул в глаза Глеба.

– Я проверю их записи, может, парни где-то и ошиблись, но вряд ли. Перетряхивать карманы твоих экстремалов мы с тобой сейчас ведь не собираемся, не так ли? Понаблюдай за супостатами, вдруг какой злой умысел потом выявишь, а?

– Договорились. Мне эти трагические нюансы тоже ни к чему. В любом случае большой коньяк за мной.

– Ты не изменился за эти годы.

Офицер ещё раз, но уже без напряжения, посмотрел на Глеба Никитина.

– Да и ты, Евдокимов, тоже.… Только поседел как-то стремительно.

– Узнал, значит?!

– А куда мы с тобой денемся! Не сразу, но потом вспомнил, конечно! Ты сюда давно перебрался?

– Да через пару лет после того случая…

Слова Евдокимова как-то неприятно тревожили, и уже на причале, заметив в руках безмятежного Николаса крохотно блестевшую латунь, Глеб коршуном бросился на великана. Тот с недоумением, но смиренно отдал ему две пустые гильзы.

– Я ведь на память, я же просто так подобрал…

Капитан Глеб всё равно накричал на большого парня, хоть и понимал полную бесполезность таких сильных эмоций.

– Ты подводишь меня! Выбрось сейчас же их в воду! Если у кого из вас ещё есть гильзы, выкидывайте немедленно?!

…Ещё через пару миль командир ракетного катера разрешил им фотографироваться. Общая задумчивость как-то незаметно пропала, пора было действительно приниматься за своё нелёгкое туристическое дело.

– Туда нельзя.

Худенький матросик раскинул руки, препятствуя Макгуайру. Тот направился было с видеокамерой в корму, к ракетным установкам, но был самым решительным образом остановлен.

В ответ на озадаченный взгляд крутого, холёного англичанина Глеб загадочно ему улыбнулся и пожал плечами.

– Большой брат хорошо хранит свои секреты, приятель. Извини.

Громила Николас первым покинул поле боя.

Ему было плохо, на ласковой летней волне голландца почему-то сильно укачало. Его опекун, толстенький мичман, отвёл страдальца вниз, в кубрик.

– Огурцов ему соленых дай, Сидоров! Скажи на камбузе, что это я приказал!

Командир катера, молодой капитан третьего ранга, изредка отрывался от бинокля, чтобы просто так, без оптики, осмотреть непривычно густонаселённую палубу вверенного ему корабля и затем вновь устремлял взор в пустынный горизонт.

Он ещё раз что-то скомандовал рулевому, турбины, замедляя ход, дружно буркнули в другом, совсем уже не звенящем, режиме.

«Ну вот, и пришла весёлая пора…».

Действительно, внутри широкой циркуляции, описываемой ракетным катером по солнечному морю, как-то незаметно для всех оказалось маленькое грязное судёнышко.

В подпалубных помещениях их военного корабля раздалась звонкая истерика аврала, задышал хриплыми рывками орудийный ревун. Смешно, грозно и коротко – вверх-вниз, из стороны в сторону – зашевелился многодырчатый курносый ствол носовой пушки.

К старому, дряхлому рыболовецкому пароходику они подошли с подветра. Тот остановился не сразу, его экипаж явно пытался избежать справедливого возмездия, но командир-ракетчик покричал минут пять на всё море в мощный мегафон, призывая нарушителей остановиться и сдаться живыми, а его помощник вышел на крыло рубки и дополнительно пальнул в мирное небо из страшного пистолета-ракетницы.

– Браконьеры!

Хмурый и озабоченный командир пояснительно кивнул в сторону задержанных. Капитан Глеб Никитин перевёл. Взъерошенный иностранный коллектив дружно и одинаково защёлкал фото-видеоаппаратурой.

Ржавый МРТК сдался без боя.

Его коротенькая труба последний раз фыркнула прозрачной сажей и покорно угасла. На чёрной дымоходной плоскости браконьерского судна был изображён ужасный символ – красная ладонь с изобилием кровавых пятен и капель вокруг. Название неприятельского плавсредства было старательно замазано чем-то загадочно непроницаемым, а на его палубу, явно с целью показать своё безразличие к нормам общепринятой морали, эти падшие люди вывалили весь хлам из кладовок и трюмов.

Жути и рыбной вони хватало на всех.

Преступившие закон и столпившиеся после этого вдоль бортов маленького рыбачка мореплаватели были крайне неприятны. Половина их держали в руках багры и ржавые крючья, а остальные трое – недружелюбно свистели и размахивали в воздухе короткими цепями.

Вскоре произошёл небольшой обоюдный абордаж.

Корабли плавно, с ловким участием дисциплинированных военных матросов, коснулись бортами. Один из непокорных браконьеров почему-то принял с ракетного катера толстые швартовые концы и закрепил их на палубе своего неухоженного корыта.

Младший офицер ещё раз, для окончательного оформления их стратегического успеха, шумно запустил к солнцу дымную зелёную ракету.

Все злоумышленники были в чёрных непроницаемых масках и при этом злобно и очень знакомо ругались. С высоты капитанского мостика командир ракетного катера зачитал им их права и обязанности, а также подробно обвинил их в нарушении госграницы и незаконном вылове ценных пород рыб. Стараясь быть синхронным, Глеб переводил его речь для широкой публики, изумлённо разинувшей рты около борта.

– Да пошёл ты…!

Длинный, рыжий и, судя по голосу, очень неприятный в бытовом общении браконьер обидно показал военному командиру средний палец.

Европейцы дружно ахнули и замерли в ожидании кровавой развязки.

Она, развязка, не заставила себя ждать.

Некрасиво оскорблённый до глубины души, капитан третьего ранга отдал решительную команду и с высоты мостика простёр десницу в направлении нарушителей.

Пятеро матросов во главе с младшим командиром, как-то незаметно успевшие переодеться внутри корабля в парадно-чистые спасательные жилеты, с небольшими чёрными автоматами наперевес, по очереди перепрыгнули на вражеское судно.

У старшего десантника в руках была предусмотрительно подготовленная пачка обвинительных документов.

Сурово усмехаясь и угрожая огнестрельным оружием, матросы в мгновение ока растопырили около надстроек и мачт всех членов браконьерского экипажа. Тех, которые никак не желали закладывать руки за головы, пришлось даже по одному разу ударить прикладами.

«Опять дополнительные расходы, потребуют ведь компенсации, стервецы…».

Отобрав из общей толпы двоих, очевидно, не совсем падших задержанных рыбаков, военные заставили их открыть трюм. Деревянные крышки-лючины глухо упали на палубу.

Младший офицер принялся усердно фотографировать содержимое таинственного трюма и укоризненно качал при этом головой. Всем, даже иностранным гражданам, издалека наблюдающим за справедливым обыском, было понятно, что незаконных рыбных богатств внутри браконьерского судна было очень, очень много! Может быть даже на миллион.